Пост-откровение

Повод простой – день рождения дочки. Но я не любитель освещать такие личные темы, обычно и некогда, потому для меня это и не повод вовсе. Было здорово сегодня, много музыки, солнца, цветов, шаров и подарков, гуляли в парке, кафе – лубочная картинка семейного праздника. Легла в обед отдохнуть с дочкой, а потом она проснулась и снова уснула, прижавшись ко мне. А я лежала в полумраке детской и беззвучно ревела. От счастья и от нахлынувших воспоминаний, которые позволила себе пережить впервые за год. В тот момент я поняла, что должна рассказать эту историю.

Вчера я ездила за цветами дочке, сама. В ближайшем цветочном не нашлось кустовых и желтых роз, а мне нужны были именно такие, как те, с которыми муж встретил нас с Оливкой на выписке. Выписывались мы из детской городской клинической больницы имени Морозова, через 2,5 недели после рождения.

Ровно год назад, когда я приходила в себя после наркоза, так же светило солнце. Я плохо поняла сначала, когда мне сказали, что дочка в реанимации. Наверное, не хотела это понимать. А потом начались дни какого-то киношного состояния, когда я часами смотрела за окно, смотрела, как ветер шумит листьями клена, а я здесь, одна в палате после операции, а дочка где-то рядом, но в реанимации. Тогда нельзя было расклеиваться, и думать было больно о том, что там с ней. Меня постоянно преследовала мысль, что это все слишком нереально, чтобы быть правдой. Да, блин, что, меня снимают скрытой камерой? Это что, постановка нового сезона «Хауса»? Приходили врачи, сообщали новости: можно посмотреть на дочку в реанимации; она в кювезе; ухудшение, подключили аппарат ИВЛ; показатели ухудшаются, растет билирубин; билирубин критический, необходимо переливание крови… Я помню каждый шаг до реанимации: сначала длиннющий коридор от палаты, когда больно шагать, потом переодевалка при входе, и вот уже я, словно герой каких-то гребаных фильмов, иду мимо кювезов с новорожденными… в одном из них – мой ребенок, которого я даже не держала еще на руках…

Дома – малыш Арсений, с которым до этого мы расставались максимум на два часа. О нем я тоже боялась думать, сразу плакала. А он кричал и целовал телефон, когда мама однажды догадалась позвонить по фейстайму…

Все это было ровно год назад, представляете?

В этом месте хочу поблагодарить всех врачей, которые заботились о дочке и обо мне в те дни. Отдельное спасибо всем медсестрам, я, балда, даже имен не запомнила, но помню очень заботливую работницу реанимации, у которой дома водятся улитки-ахатины. Спасибо Глуховой Салимат Сергеевне, которая оперировала меня и забегала после, чтобы поддержать. Спасибо Юлии Колеровой, моей акушерке из ЦТА, которая постоянно была на связи. Спасибо заведующей отделением детской реанимации Макаровой Анне Валентиновне за те непростые, но верные решения, которые она принимала. И отдельное ей спасибо – за палату совместного пребывания, после перевода в которую жизнь потихоньку стала налаживаться. Дальше нас ждали перевозка на реанимобиле, стерильный бокс морозовской больницы, где кормили через окошко, бесконечные обследования, капельницы и катетеры, мучительные ожидания врачебных вердиктов и много чего еще. Но главное, мы с дочей были уже вместе.

В честь Анны Валентиновны и сложилось полное имя нашей малышки: Анна-Оливия.

Раз пошли такие откровения, то спасибо мужу и его маме, без которых я даже не представляю, как прошла бы этот путь.

Поэтому сегодня сториз переполнен. Это мой праздник, мой закрытый гештальт. А еще, выкладывая эти счастливые кадры, всем сердцем хочу поддержать тех, кому сейчас нелегко. Крепитесь, и пусть все у вас будет хорошо!